Вита амара (горькая жизнь) в Ломбардии

Вита амара (горькая жизнь) в Ломбардии

Стоит мне выйти в подъезд с мусорным ведром или в магазин, соседей мгновенно как ветром сдувает; все двери захлопываются.

Страх. Все боятся заразиться. Соседи не знают, по какому поводу приезжала ко мне «скорая помощь». Они видели, как меня увезли на амбуланце в больницу. Полагаю, они уверены, что у меня тот самый Ковид-19, просто в лёгкой форме, раз я быстро вернулась домой.

Уехала от мужа в Бергамо

В деревне Леджуно провинции Варезе (область Ломбардия) я поселилась в конце февраля  по не очень благоприятному стечению обстоятельств. Новый год начался с решения уйти от мужа. Я нашла работу в Бергамо – в отеле, на ресепшн, а ещё в этом городе встретила замечательных подруг, с которыми продолжаю общаться.

В Леджуно я приехала по приглашению Светланы, для которой пару лет назад написала учебник «Итальянский язык для начинающих сиделок». Она дала мне кров (отдельную квартиру) и работу – писать новую книгу.

После разрыва с мужем и горького опыта с поиском работы в сферах, далёких от моего призвания: медицина и туризм, мне нужна была передышка и возможность собраться с мыслями.

Леджуно расположен в окружении гор, рядом с озером Маджоре. Думала, что днём буду совершать прогулки вдоль водной глади среди цветущих садов, а вечерами  писать свои тексты для блогов: «Жена итальянца» и «Мой образ жизни» на платформе Яндекс Дзен, а также  статьи в газеты, ну и книгу, само собой.

Были и другие личные планы, однако все их коварно разрушил коронавирус.

Мука и дрожжи – по пакету в руки

На озеро я успела сходить всего пару раз и теперь сижу в квартире практически безвылазно, так как опасаюсь нарваться на патруль. «Гулять» можно только в сторону магазина (в противоположную от озера), ближайший от меня – в двух километрах. Цены в этой «Боттеге дель фреско» (лавке свежего) – очень высокие, несмотря на это некоторые продукты, например, муку (фарина) и дрожжи (льевито) дают только по пакету в одни руки.

До крупного супермаркета от меня восемь километров, ехать не на чем.

Каждый день я вижу, как наш двор медленно пересекает машина с надписью «карабинеры». Четыре раза я натыкалась на патруль по дороге в магазин. Как-то я решила пойти обратно новым для меня маршрутом, и мой путь пересекла полиция. К счастью, не остановились.

Вчера, увидев машину, я пристроилась к длинной очереди в аптеку. По правилам, нужно держать дистанцию не менее метра, входить по двое, не более. Я хотела узнать, не завезли ли одноразовые маски, но стоять час-два не было никакого желания.

У меня при себе был заполненный бланк автодекларации, в которой указаны мои данные и цель моего выхода из дома. Такой документ должен иметь при себе каждый. Прописана я, между тем, за 300 километров отсюда, в доме мужа в области Венето, и ко мне могли придраться: послать по месту регистрации или оштрафовать. Штрафы в последнее время выросли с 206 до 4000 евро.

По идее, я должна была поехать к мужу, сделать с ним сепарацьоне (разделение) – этап, предваряющий развод, забрать свои вещи и уехать в новую жизнь или вернуться в старую, то есть в Москву, к детям.

Продолжаю заниматься любимым ремеслом – писать

Мне неоднократно звонили из посольства России в Риме,  из генконсульства РФ в Милане, спрашивали, готова ли я к эвакуации, уточняли данные и адрес моего проживания в Италии, а так же место, где я готова самоизолироваться в Москве.

Я была испугана, плохо себя чувствовала (не просто так я попала по «скорой» в больницу 19 марта), записалась и начала собирать чемодан, хотя мне так и не прояснили, сколько вещей разрешено брать с собой в случае эвакуации. Сотрудница на том конце провода ничего конкретного ответить не смогла. Оставалось только ждать.

Но я не просто ждала, а искала способ быть полезной на месте: записалась в качестве волонтера в больницу Папы Джованни XXIII-го в Бергамо, в Красный крест, переводчиком для российских врачей, прибывших на помощь зараженной коронавирусом Италии. Меня казённо поблагодарили в письме и сообщениях на вотсапе за готовность прийти на помощь, на этом всё ограничилось.

В Леджуно на двери администрации городка (муничипио) я увидела объявление, что требуются волонтёры для помощи одиноким старикам. Я тут же позвонила по указанному номеру, меня снова внесли в список, но пока никому мои услуги не понадобились. Что мне остаётся?! Продолжать заниматься своим любимым ремеслом – писать.

Сосед на аппарате ИВЛ и «позитивный» ресторан

Карантин в Италии начался 8 марта, но, похоже, закончится он не скоро. В последние дни марта число погибших от этого невидимого врага на «сапожке» растёт, 29-го было 10023, 30-го – 11591.

– Как хорошо, что ты уехала из Бергамо, – говорит по телефону мой друг бергамаско 58-летний Марио Медини, потерявший в последние дни двоих друзей: одному было 56, другому – 50, сиротами остались трое детей.

– Я болею «короной» с 3 марта, но меня отказывались госпитализировать, и только 11 марта я попала в больницу в тяжелейшем состоянии, вирус поразил мою ЦНС (центральную нервную систему), парализовало половину лица, я до сих пор дышу кислородом, анализы крови – очень плохие, – поделилась со мной моя хорошая знакомая 49-летняя Надежда из Триесте, она работает медсестрой в доме престарелых, в котором «позитивными» оказались 90 процентов персонала и постояльцев. Умерли 12 из 92.

Мой муж Лука сообщил мне вчера, что вся семья его соседей-албанцев (ближайший дом) заражена. Глава семьи Беким, крупный мужчина 50 лет, лежит в Виченце в отделении интенсивной терапии в тяжелейшем состоянии. Врачи каждый день навещают его жену и сына дома, измеряют температуру, содержание кислорода в крови. Вирус в семью принесла жена албанца из ресторана, в котором она работает. Весь персонал заведения проверили, оказалось, что все «позитивные». 

В этом ресторане «Алла буза» мы с мужем бывали не раз – и вдвоем, и с друзьями, праздновали День влюбленных (ужином нас премировала администрация города за победу в фотоконкурсе), а также его 45-летие. Брак наш остался только на бумаге, а уютный ресторан стал рассадником заразы в Новенте Вичентине.

Напомню, что в 10 км от Новенты – в городке Во Эуганео 22 февраля умер один из первых больных Ковид-19 78-летний Адриано Тревизан. Город сразу закрыли на карантин, тем не менее, очаг не удалось погасить полностью.

Мне грех жаловаться, я пока дышу полной грудью, но иногда – проваливаюсь в состояние глухой безысходности.

Каждый день в больницах и домах задыхаются люди, среди жертв есть и молодые – от 16 лет. Военные грузовики развозят гробы по крематориям за сотни километров, так как ближайшие к крупным очагам заражения – Бергамо и Бреши –  забиты. Родственникам сопровождать процессию запрещено. Последний раз они видят своих любимых живыми в день попадания в больницу и даже не могут их обнять на прощание...

Пишут и говорят, что в России всё только начинается... Увы, даже у моих детей в Москве уже есть знакомые из ближнего круга, подхватившие «корону».

Всем желаю крепкого здоровья и лёгкого дыхания!

Детская парикмахерская «Лёвушка»